|
* Создание номенклатуры Вождь революции Ленин изобрел организацию профессиональных революционеров. Глава аппарата Сталин изобрел номенклатуру. Изобретение Ленина было рычагом, которым он перевернул Россию. Изобретение Сталина было аппаратом, при помощи которого он стал управлять Россией, и оно оказалось гораздо более живучим. Латинское слово «номенклатура» означает буквально перечень имен или наименований. Этимологический смысл термина, в общем, соответствует его содержанию в социалистических странах. Первоначально этим термином обозначили распределение функций между различными руководящими органами. Но постепенно этот смысл утрачивался и вытеснялся другим. Поскольку при распределении функций были расписаны между руководящими органами и те высокопоставленные должности, на которые эти органы должны были производить назначение, именно этот кадровый аспект, оказавшийся исключительно важным, и вместил в себя все содержание термина "номенклатура". Номенклатура — это: 1) перечень руководящих должностей, замещение которых производит не начальник данного ведомства, а вышестоящий орган; 2) перечень лиц, которые такие должности замещают или же находятся в резерве для их замещения. Почему, кем и как была создана номенклатура? Ленинская организация профессиональных революционеров была слишком малочисленной, чтобы в условиях огосударствления всей жизни и монопольного положения правящей партии в огромной стране обеспечить занятие всех ответственных должностей в стремительно разраставшемся партийном и государственном аппарате. В образовавшийся вакуум в различных звеньях власти рвалась лавина карьеристов. Для того чтобы получить шансы на успех, требовалось, в сущности, немного: быть не дворянского и не буржуазного происхождения и вступать в уже победившую и прочно усевшуюся у власти правящую партию (а для молодежи — в комсомол). В качестве революционных заслуг засчитывалось пребывание в годы гражданской войны в рядах Красной Армии, куда была мобилизованы миллионы людей. Но даже если этого не было, в существовавшей неразберихе заслуги можно было легко придумать. Одним словом, путь наверх был открыт. Необходимость отбора людей была неоспорима. Вставал вопрос о критериях и системе отбора. Казалось бы, поскольку речь шла не о синекуре, а о работе, естественным критерием была максимальная пригодность и способность к выполнению данного дела — по советской кадровой терминологии, деловые признаки. Однако вместо них были безоговорочно сделаны главным критерием политические признаки... Очевидная глупость такого подхода вовсе не свидетельствует о недомыслии тех, кто его декретировал. Когда ленинскому правительству действительно важно было иметь на руководящих постах подлинных специалистов, оно это делало: в гражданскую войну красными войсками командовали военспецы — бывшие царские генералы и офицеры. Торжество в мирное время политических признаков объяснялось следующей закономерностью, малопонятной в условиях капиталистической конкуренции: при реальном социализме считается целесообразным, хотя об этом не принято прямо говорить, назначать на посты людей, которые для работы на этих постах не очень подходят, а в ряде случаев совсем не подходят. Это на первый взгляд нелогичное явление, с которым, однако, сталкиваешься на каждом шагу в любой социалистической стране, имеет вполне рациональное объяснение. Каждый должен чувствовать, что он занимает место не по какому-то праву, а по милости руководства, и если эта милость прекратится, то он легко может быть заменён другим. На этом основывается известный сталинский тезис: "У нас незаменимых людей нет". В нём присутствовала своя логика. За многие годы в Советском Союзе мне лишь в редких случаях доводилось встречать людей, действительно подходивших к своим постам, и обычно у ннх всегда бывали неприятности: так как общий признак подбора кадров был иным, объективно получалось, будто именно они занимали не свои места. Этот принцип кадровой политики порождал у счастливых назначенцев не просто покорность воле начальства, но бурное стремление выслужиться, чтобы хоть таким путем стать незаменимыми. При этом выслужиться не значит хорошо работать, а значит хорошо делать то, чего желает назначающее и, соответственно, могущее сместить с поста начальство. Такой результат, ощутимый, даже если речь идёт о мелких служащих, сулил неоценимые политические возможности на уровне руководящих чинов партийного и государственного аппарата. Произвольно назначенные по политическим признакам и весьма легко заменимые, эти чины готовы были всячески выслуживаться перед назначавшими их, чтобы удержаться и получить еще более высокие посты. Кто был этим назначавшим и, следовательно, потенциальным хозяином быстро разраставшейся номенклатуры? Всё дело назначений руководящих кадров в стране Сталин сосредоточил в руках своих и своего аппарата. Так под прикрытием примата политических признаков при отборе кадров Сталин создал ситуацию, в которой автоматически вся новая номенклатура оказывалась преданной лично ему. Западные биографы Сталина не раз делали превратившееся постепенно в общее место противопоставление: Троцкий, Бухарин, Зиновьев и другие с их позерством и любованием собственным красноречием — и неуклюжий плебей Сталин, молчаливо и упорно работающий в партийном секретариате. Ситуация, может быть, и выглядела так. Но главное было не в этой внешней коллизии. Главным было существо той работы, которую делал Сталин. Недалёкие острословы называли его тогда «товарищ Картотеков». Он и вправду вместе со своими сотрудниками постоянно возился с карточками, заведёнными на руководящих работников. «Кадры решают все», — сформулирует он впоследствии свою установку. Эти кадры он старательно изучал, просеивал через сито своих интересов и расчётов, размещал их на различных уровнях номенклатуры, как композитор ноты на нотной линейке, чтобы возникала нужная ему симфония. Рассказывают, что картотеку на наиболее интересовавших его по тем или иным соображениям людей Сталин с первой половины 20-х годов вёл сам, не допуская к ней даже своего секретаря. Однако было бы наивно представлять себе работу по формированию номенклатуры в образе Сталина с парой помощников, роющихся в картотеке. Сталин создал систему подбора руководящих кадров в партии и государстве. Она привела его к власти и осталась его главным свершением. Некоторые общие соображения об этой системе Сталин впервые изложил на XII съезде партии в 1923 году, представляя делегатам организационный отчет ЦК: «...необходимо подобрать работников так, чтобы на постах стояли люди, умеющие осуществлять директивы, могущие понять директивы, могущие принять эти директивы, как свои родные, и умеющие проводить их в жизнь. В противном случае политика теряет смысл, превращается в махание руками», — говорил Сталин. Основная идея состояла, таким образом, в том, чтобы на ответственные политические посты в стране посадить ретивых исполнителей директив. А для этого, пояснял Сталин, «необходимо каждого работника изучать по косточкам», необходимо «знать работников, уметь схватывать их достоинства и недостатки». Вот как функционировала на практике сталинская система создания номенклатуры. В 1920 гаду были образованы в ЦК и губкомах РКП(б) учётно-распределительные отделы. Они стали первыми органами, специально занимавшимися выдвижением и перемещением ответственных партийных работников, а также учётом кадров. Отделы не только выдвигали, но и «задвигали» людей, ведя учёт лиц, «подлежащих переводу к станку и плугу». В апреле 1922 года Сталин стал Генеральным секретарем ЦК. В августе того же года на XII партконференции было впервые сообщено количество партийных работников в аппарате, который был фактически подчинен Секретариату ЦК. В центральных и областных учреждениях было 325 человек, в губернских 2 тысячи, в уездных 8 тысяч, кроме того в волостях и на крупных предприятиях 5 тысяч освобождённых секретарей парткомов — всего 15325 человек. Такова была уже к этому моменту численность сталинского партийного аппарата. В уже цитированном докладе на XII съезде партии Сталин объявил: «Доселе дело велось так, что дело Учраспреда ограничивалось учётом и распределением товарищей по укомам, губкомам и обкомам ... теперь Учраспред уже не может замыкаться в рамках губкомов и укомов ... Необходимо охватить все без исключения отрасли управления». И действительно: после XII съезда партии, когда стало ясно, что Ленин к власти болъше не вернётся в учётно-распределительных отделах были немедленно сконцентрированы учёт и распределение ответственных работников «во всех без исключения областях управления и хозяйствования». Особенно активно действовал подчинённый непосредственно Секретариату ЦК РКП(б) Учётно-распределительный отдел ЦК, о котором Сталин говорил, что он "приобретает громадное значение". В 1922 году Учраспред ЦК произвел более 10 тысяч назначений. В 1923 году он расширил работу. В отделе было создано 7 комиссий по пересмотру состава работников основных государственных и хозяйственных органов: в промышленности, кооперации, торговле, на транспорте и в связи, в финансово-земельных органах, в органах просвещения, в административно-советских органах, в Наркоматах иностранных дел и внешней торговли. Руководящие должности в партийных комитетах по Уставу партии выборные. Путь к обходу этого пункта Устава был без труда найден, он используется и сегодня: руководящие партийные органы «рекомендуют» нижестоящим лиц, подлежащих избранию. Например, кандидатуры секретарей волостных комитетов партии рекомендовал убком, кандидатуры секретарей губкома — Секретариат ЦК. Секретариат вёл напряжённую работу по подбору и перестановке этих новых губернаторов: в 1922 году были перемещены 37 секретарей губкомов и 42 новых «рекомендованы». Показательно, что тот же Секретариат ЦК рекомендовал кандидатов не только нижестоящим, но и вышестоящему органу — Оргбюро ЦК, которое принимало решение о замещении высших постов в партии в государстве. Тек Секретариат во главе со Сталиным централизовал в своих руках дело назначения на наиболее ответственные руководящие должности в стране. Бурная деятельность сталинского Секретариата и его Учраспреда расчистила путь к закономерному созданию новой обстановки в партийном аппарате. Ее обрисовал Троцкий в письме в ЦК от 8 октября 1923 года и в работе «Новый курс». Отметив, что даже в годы военного коммунизма система назначений в партии не составляла и десятой доли достигнутого ею размера, Троцкий подчёркивал, что эта система сделала секретарей-назначенцев независимыми от местных партийных организаций. Работники партийного аппарата не имеют больше — или, во всяком случае, не высказывают — собственного мнения, а заранее соглашаются с мнением "секретарской иерархии". Массе же рядовых членов партии решения этой иерархии вообще спускаются в виде приказов. Что это за процесс? Троцкий называет его бюрократизацией партии. Но это беззубое определение, да другим оно и быть не могло, так как Троцкий сам в 1923 году находился ещё в Политбюро. Происходит другое: раздвигаются общественные слои. Один слой — секретари парткомитетов и их аппарат — идёт вверх и начинает безапелляционно изрекать приказы, другой идёт вниз и вместе с беспартийными вынужден бесспрекословно эта приказы исполнять. Троцкий сам констатирует: партия живёт на два этажа: в верхнем — решают, в нижнем — только узнают о решениях. Письмо Троцкого — как бы моментальная фотография процесса классообразования в советском обществе. Между тем был открыт шлюз для носителей этого процесса — лезших к власти карьеристов. После смерти Ленина был объявлен ленинский призыв в партию. В итоге к маю 1924 года (XIII съезд партии) число её членов возросло почти вдвое по сравнению с апрелем 1923 года (XII съезд): с 386 тысяч до 736 тысяч. Половину партии составляли теперь новобранцы, точнее сказать, не ленинского, а сталинского призыва. Им чужда была поседевшая в ссылках и эмиграции ленинская гвардия, как бы она ни переродилась к тому времени. Новобранцы шли в рядах не тех, кого ссылают, а тех, кто ссылает, шли не совершать революцию, а занимать хорошие места после совершённой революции. Они были потенциально людьми Сталина. На книге «Об основах ленинизма» — своей претензии на роль систематизатора и толкователя теоретических взглядов Ленина — Сталин демонстративно написал: «Ленинскому призыву посвящаю». Секретариат ЦК продолжал развёртывать работу по формированию номенклатуры. Для 1924 года есть цифровые данные: в этом году числилось около 3500 должностей, замещение которых должно было осуществляться через ЦК, и около 1500 должностей, на которые назначали ведомства с уведомлением Учраспреда ЦК. Ещё более обширной была номенклатура губернских, волостных и прочих партийных комитетов. В 1925 году платный партийный аппарат ВКП(б) составлял 25 тысяч человек — по одному на каждые 40 коммунистов. В одном только аппарате ЦК насчитывалось 767 человек. Тем временем в 1924 году Учраспред слился с Оргинструкторским отделом ЦК. В результате был образован Орграспредотдел, ставший фактически главным отделом в аппарате ЦК. Орграспред, во главе которого Сталин поставил Л. М. Кагановича, формировал как партийную, так и государственную номенклатуру, причём число назначений на руководящие должности в государственном аппарате перевешивало: в период с конца 1925 (XIV съезд ВКП/б) до конца 1927 года (XV съезд) Орграспред произвёл 8761 назначение, в том числе только 1222 в партийные органы. В 1930 году Орграспред был снова разделён на два отдела: Оргинструкторский, занимавшийся назначениями и перемещениями в партийном аппарате, и Отдел назначений с рядом секторов (тяжелой промышленности, лёгкой промышленности, транспорта, сельского хозяйства, советских учреждений, загранкадров и др.), ведавший вопросами формирования номенклатуры в аппарате государства. Сталин в своей работе «Вопросы ленинизма» так по-военному характеризовал "командный состав партии": «В составе нашей партии, если иметь в виду её руководящие слои, имеется около 3—4 тысяч высших руководителей. Это, я бы сказал, — генералитет нашей партии. Далее идут 30—40 тысяч средних руководителей. Это — наше партийное офицерство. Дальше идут около 100—150 тысяч низшего партийного командного состава. Это, так сказать, наше партийное унтер-офицерство». Будущий Генералиссимус включил, очевидно, в первую группу всех членов ЦК ВКП(б), ЦК нацкомпартий, обкомов и крайкомов, во вторую — членов районных и городских комитетов партии, в третью — секретарей первичных парторганизаций, членов их комитетов в бюро. Таким образом, речь шла только частично — в первых двух группах — о номенклатуре, причём значительная часть партийного аппарата вовсе не была учтена. Как нередко бывало, приведённые Сталиным цифры ни о чём не говорили. Но иерархическое мышление, пронизывавшее процесс создания номенклатуры, отразилось в этих словах очень ясно. Каковы были взаимоотношения между созданной таким образом номенклатурной иерархией и её творцом Сталиным? Эти отношения не исчерпывались преданностью аппаратчиков своему вождю. Они были не лирическими, а вполне реалистическими, как всегда бывает в социальных явлениях. Сталинские назначенцы были людьми Сталина. Но и он был их человеком. Они составляли социальную опору его диктатуры, но не из трогательной любви к диктатору: они рассчитывали, что он обеспечит их коллективную диктатуру в стране. Подобострастно выполняя приказы вождя, они деловито исходили из того, что эти приказы отдаются в их интересах. Конечно, он мог любого из них в отдельности выгнать и ликвидировать, но пойти против слоя номенклатуры в целом Сталин никак не мог. Безжалостно уничтожая целые общественные группы; нэпманов, кулаков, духовенство, — Сталин старательно заботился об интересах своих назначенцев, об укреплении их власти, авторитета, привилегий. Он был ставленником своих ставленников и знал, что они неуклонно выполняют его волю, лишь пока он выполняет их волю. Волей сталинской гвардии было обеспечить свое безраздельное и прочное господство в стране. Уже однажды обманувшие надежды на мировую революцию и пытавшиеся их гальванизировать троцкистские рассуждения о "перманентной революции" не устраивали сталинцев. Они не хотели быть временщиками и ставить своё будущее в зависимость от новых событий, слабо поддающихся их контролю. Сталин поспешил облечь эту волю своих назначенцев в солидно звучавшую формулу: «построение социализма в одной стране». Формула о построении социализма в одной стране действительно оказалась исторической. Она стала теоретическим обоснованием создания не абстрактного, а реального социализма. О том что этот социализм в основном построен, Сталин объявил в связи с принятием Конституции 1936 года — в промежуток между первым и вторым московскими процессами. Затем развернулась ежовщина... следующая глава
| |